Вместе с тем, очевидно, каждая из указанных самостоятельных направлений деятельности должна обладать собственным предметом и объектом.
К сожалению, вопросы разграничения разных направлений деятельности прокурора, таких как надзорная деятельность и деятельность по уголовному преследованию в досудебных стадиях уголовного процесса, на основе вышеуказанных критериев деятельности, не получили глубокой проработки.
Представляется, что изучение рассматриваемого вопроса должно начинаться с уяснения этимологического значения этих слов. В «Словаре русского языка» СИ. Ожегова объяснения терминов «предмет» и «объект» имеют в ряде истолкований почти дословное совпадение: Предмет — это «то… на что направлено какое-нибудь действие»1. Объект — это «явление, предмет, на который направлена какая-нибудь деятельность (объект изучения)». Объект — это «предприятие, учреждение, а также все, что является местом какой-либо деятельности»2.
Следовательно, и предмет, и объект определены как то, на что направлена какая-нибудь деятельность (в том числе, и по надзору и по уголовному преследованию).
Учитывая, что учеными была проделана большая работа по обобщению и анализу имеющихся мнений о предмете прокурорского надзора и в силу законодательно установленного определения понятия предмета надзора в рассматриваемой сфере, полагаем возможным ограничиться лишь указанием на то, что применительно к исследуемому вопросу будем исходить из обобщенного определения, данного Казариной А.Х., согласно которому
предметом надзора на каждом направлении является законность действий и правовых актов управомоченных органов и лиц1.
В соответствии со ст. 29 Закона о прокуратуре предметом прокурорского надзора за исполнением законов органами предварительного расследования является соблюдение прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, проведения расследования, а также законность принимаемых ими решений. В качестве объекта надзора выступают государственные органы и должностные лица, осуществляющие деятельность по приему, рассмотрению и разрешению сообщений о преступлениях, выявлению и расследованию преступлений.
В концентрированном виде указанные критерии можно изложить следующим образом: объектом надзора являются органы дознания и органы предварительного следствия, а предметом надзора — законность их деятельности и принимаемых ими процессуальных решений.
Рассматривая сущность прокурорского надзора за исполнением законов в досудебном производстве по уголовным делам, следует отметить, что пределы прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и органами предварительного следствия существенно отличаются. Так, пределы прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия ограничены проверкой законности процессуальной деятельности органов предварительного следствия. Вопросы организации, тактики и методики предварительного следствия в предмет прокурорского надзора не входят. В то же время прокурор уполномочен вмешиваться в организацию, тактику и методику предварительного расследования преступлений органами дознания и дознавателями .
Вопросы о предмете и объекте уголовного преследования прокурора в досудебных стадиях уголовного судопроизводства отечественной юридической наукой в отличие от аналогичных категорий прокурорского надзора в рассматриваемой сфере, к сожалению, исследованы недостаточно.
Однако, вместо преодоления объективных трудностей при разграничении предмета и объекта ряд авторов, рассматривая вопросы о сущности уголовного преследования, нередко опускает тот или иной термин или же трактует понятие предмета и объекта по-своему. В некоторых же публикациях, посвященных уголовному преследованию, осуществляемому прокурором, обе эти категории и вовсе не упоминаются.
Так, излагая свое понимание основ построения правовой модели деятельности прокурора в досудебном производстве А.Ю. Чурикова к базисным структурным элементам деятельности прокурора в рассматриваемой сфере отнесла цель, субъект, объект деятельности (надзорной), выполняемые функции и полномочия1. Предмету и объекту уголовного преследования в этой структуре не нашлось места.
В суждениях М.А. Чельцова о начальном моменте уголовного процесса нашлось место лишь для объекта уголовного преследования: под ним автор понимает всякого предполагаемого совершителя преступления2. О предмете же уголовного преследования автор не упомянул, словно такой категории не существует.
Следует отметить, что, в специальной литературе крайне редко можно встретить определение понятий предмет и объект уголовного преследования, а ряд авторских суждений по рассматриваемому вопросу носят противоречивый характер. Так, С.А. Губин раскрывая процессуальные полномочия обвиняемого в досудебном производстве, относит его к объекту уголовного преследования1. Вместе с тем, существует и иная точка зрения. Так, О.Ю. Кузнецов, в качестве объекта уголовного преследования рассматривает не лицо, совершившее преступное деяние, а само деяние2.
Первая приведенная точка зрения, на наш взгляд является более правильной, поскольку если мы обратимся к международным документам, то обнаружим, что в качестве объекта уголовного преследования рассматривается не деяние, а лицо совершившее преступление.
Так, согласно Руководству Управления Верховного Комиссариата ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) следует, что для применения положений ст. 1 (F) Конвенции о статусе беженцев 1951 г. достаточно установить наличие «серьезных оснований предполагать», что было совершено одно из указанных деяний. Формального доказательства того, что проситель был объектом уголовного преследования, не требуется3.
В свою очередь преступное деяние лица нормы международного права и международные договоры Российской Федерации закрепляют в качестве предмета уголовного преследования.
(далее...)
